Александр Доброскок: «В паре с Саутиным мы зашли в тупик»

размещено в: Интервью, Пресса | 0

 

Фото © Corbis
Фото © Corbis

Звездным часом Александра Доброскока принято считать 2003 год, когда он завоевал две золотые медали чемпионата мира в Барселоне. А потом с ним случались лишь неприятности. Доброскок был совсем близок к олимпийской победе в Афинах в синхронных прыжках, но роковая ошибка Дмитрия Саутина в заключительной попытке вообще лишила дуэт наград. На прошлогоднем мировом первенстве Доброскок занял лишь пятое место в индивидуальных прыжках с трамплина, а выступление в синхроне было сорвано из-за того, что Саутин не приехал в Монреаль.

На Кубке мира в Чаньшу Доброскок стал вторым. Ему и повезло и не повезло. Главный соперник — китаец Хе Чонь — получил нулевую оценку за первый же финальный прыжок, что предоставило россиянину великолепный шанс обыграть прыгунов Китая у них же дома. Однако в третьем раунде грубо ошибся уже он сам, выполнив свою комбинацию на 3 — 3,5 балла. И в итоге уступил второму китайскому прыгуну — совсем юному Цинь Каю.

— Расстроены?

— Как вам сказать… Не могу пока объяснить причину случившегося. На последнем сборе в Электростали все шло отлично, а приехали в Китай — и все ощущения как бы пропали. Я даже растерялся. Обычно у меня бывает наоборот: начинает выделяться адреналин, обостряются реакции, прыжки становятся выше. Может, просто пока было недостаточно стартов. До того как появились серьезные травмы, я привык соревноваться очень много.

— А могла сыграть отрицательную роль акклиматизация?

— Этого тоже не исключаю. Мне вообще тяжело перестраиваться, когда соревнования проводятся на Востоке. В этом году первый этап «Гран-при» проходил в Австралии, так я поначалу после перелета еле ноги передвигал.

— Тогда зачем поехали в Чаньшу? Главным стартом сезона у российских прыгунов считается чемпионат континента, многие европейцы сейчас готовятся именно к нему.

— Это так, но для себя мне было очень важно посоревноваться в Китае. Сами посудите: на трехметровом трамплине в финале я оказался единственным прыгуном из Европы. Из сильнейших не выступал только Дима Саутин, все остальные приехали. Мы можем сколько угодно говорить о важности европейских первенств, но все понимают, что главные соперники — это китайцы, американцы и канадцы. Когда долго с ними не встречаешься, бороться становится значительно сложнее.

— Цинь Кай, от которого в Чаньшу мало кто ждал победы, вам хорошо знаком?

— До сегодняшнего дня я видел его лишь два раза — на этапе «Гран-при» этого года в Электростали и в Китае. А вот Хе Чонь более известен. Знаю, что раньше он прыгал с вышки, потом решил поменять специализацию, перешел на трамплин, накачал здоровенные ноги, и сами видите, что сейчас вытворяет. В Китае вообще невозможно понять, кто и на каком снаряде у них намерен выступать. Каждые четыре года практически полностью меняется состав команды. Сейчас, например, у мужчин не осталось никого из тех, кто выступал в Афинах.

— Получается, пройдет еще немного времени — и бороться с китайцами станет бессмысленно?

— Ну почему? Вы же видели, как упал Хе Чонь в первом финальном прыжке?

— Это был просто несчастный случай.

— Ничего подобного. Китаец не сумел собраться. Нечто похожее с ним произошло и на «Гран-при» в Китае. Хе Чонь делал свои знаменитые два с половиной оборота с тремя винтами и завязался в воздухе узлом. По правилам ему были обязаны поставить ноль баллов, однако поставили 5,5 и он в итоге стал вторым.

— А если китайцы не ошибаются?

— Тогда становится тяжело…

— Вы когда-нибудь пытались понять, в чем прежде всего уступаете китайцам?

— Они больше тренируются. У меня, например, в Бузулуке семья, маленькая дочка. Сейчас достраиваем собственный дом, и это тоже отнимает время. А как работают в Китае, я однажды видел. Громадный тренировочный центр, отдельная ванна для прыжков в воду. В зале пять «сухих» трамплинов, четыре батута, акробатические дорожки, тренажеры. В этом же комплексе — помещения, где живут спортсмены. В семь утра у них первая тренировка в зале. В восемь — на воде. Потом опять идут в зал. Короткий сон — и с 12 часов снова тренировка. Потом делается перерыв на учебу, причем преподаватели приезжают прямо в бассейн. Затем снова зал, вода…

— Какое из качеств китайских прыгунов вызывает у вас наибольшее восхищение?

— Их умение «гасить» входы в воду. Человек касается ее — и как бы проваливается. Даже намека на брызги нет.

— Почему, кстати, вы проиграли Цинь Каю в Электростали? Неужели судьи совсем не поддерживали?

— Сам виноват. В одном из прыжков не сумел сразу оттолкнуться от доски, остановился, и за повторный подход с каждой оценки сняли по два балла. В итоге проиграл еще и Саутину.

— В Чаньшу вы сделали такую же ошибку в предварительных соревнованиях?

— Не совсем. Здесь я должен был прыгать вперед с разбега и остановился в наскоке, а в Электростали ошибся при отталкивании из задней стойки. Что-то в голове переклинило. Наверное, не хватило уверенности. Я ведь до сих пор как следует не разработал плечо после третьей операции. На чемпионат мира в прошлом году ехал с мыслью, что имею шанс не попасть в финал. Много тренироваться тогда не мог — уставали руки. На трамплин порой поднимался, как на каторгу шел. Только сейчас начал прибавлять.

— Сезон вы начали неудачно — не попали в финал на этапе «Гран-при» в Австралии.

— Тому была причина. Мы с тренером решили включить в программу новый прыжок 4,5 оборота вперед, и в полуфинале я сделал его на 2 балла, хотя на тренировках все получалось неплохо, легко. Не совсем, правда, удавалось ориентироваться.

— Для большинства людей вообще загадка, как при таких скоростях вращений прыгунам удается что-то видеть в воздухе. На что ориентируетесь вы?

— Дома в Бузулуке у нас в бассейне очень яркие прожекторы на потолке и даже во время крутки свет мелькает перед глазами. Поэтому легко и считать обороты, и ставить вход в воду. Всегда понятно, где вода. В других бассейнах возникают проблемы. Когда, например, мы приехали в Чаньшу, намеревались оставить 4,5 оборота в программе. Но когда я пару раз попробовал выполнить его на тренировке, понял, что чувствую себя недостаточно уверенно.

— В ваши планы входит дальнейшее усложнение произвольной программы?

— Да, в следующем году мы собираемся попробовать сделать на соревнованиях прыжок в три с половиной оборота назад согнувшись с разбега. Его пока не исполняет никто.

— Откуда же у вас уверенность, что справитесь?

— Пробовал — перед чемпионатом мира. Сделал две успешные попытки. Но тогда у меня были совсем не разработаны плечи, и мы не стали продолжать. Эти планы довольно отдаленные — к Олимпийским играм. Может быть, поменяем и третий прыжок. Тренер уговаривает меня попробовать сделать два с половиной оборота назад с разбега с двумя с половиной винтами.

— А вы сомневаетесь, что это реально?

— Дело в другом. У меня не очень хорошо получается наскок на трамплин. На тренировках я делаю их тысячами и все равно никак не могу добиться стабильной техники. Если бы был уверен, что попаду «в доску» в отталкивании, давно уже все эти прыжки поставил в программу. А так слишком большой риск. Поэтому я и на предварительных соревнованиях ошибся.

— Пробовать новые прыжки страшно?

— Не очень. Хотя когда я впервые должен был делать 4,5 оборота, чувствовал себя неуютно. До этого ведь не приходилось крутить больше трех с половиной. Иногда бывает, что выходишь на снаряд и понятия не имеешь, как прыгать. Как в омут. Стоишь и думаешь: куда крутиться? Как? Зачем я вообще сюда залез? Знаю, у других такие помутнения тоже случаются. Хотя внешне все выглядит очень просто.

— Не жалеете, что перестали выступать с Саутиным в синхронной паре?

— Даже не думал об этом. Все получилось как бы само собой. Если честно, не представляю, каким образом мы могли бы продолжить совместные выступления после Игр в Афинах. Новые правила увеличили произвольную программу на один прыжок, а нам с Саутиным и добавить было нечего. Дима выучил два с половиной оборота вперед с двумя винтами, я же никогда в жизни не исполнял винтовые прыжки в «переднем» вращении. В общем, зашли в тупик.

— Вы намерены продолжать карьеру после Игр в Пекине?

— Мне к этому времени будет 26 лет и, думаю, тренироваться станет гораздо сложнее. Не исключаю, что закончу с прыжками.

— И чем станете заниматься?

— Посмотрим. Год назад я окончил в Бузулуке юридический институт, возможно, буду работать по этой специальности. Придется, конечно, еще подучиться, освежить знания. Но учился я сам. Даже когда не мог регулярно ходить в институт, писал контрольные, готовил диплом. В чем-то мне, естественно, помогали, но никаких поблажек при сдаче экзаменов не делали. Так что без работы не останусь.

Оставить ответ